Откуда же награды - шашка именная, наган, самого Фрунзе подарок, орден Красного Знамени? Потом понял - не кончилась для отца та война. - Конечно, нет. Кузьма Степанович, он зря болтать не любил. Молчун. Никифоров не знал, что ответить. Похоже, и не нужно отвечать. Не требуется. - Практика, это полезно. Среди народа поживешь, жизнь нашу узнаешь поближе. Ты устраивайся, устраивайся. Владей, твое жилье - на все лето. - Здесь? - Никифоров оглядел голые стены. - Ага, прямо в клубе. В углу комнаты стоял топчан, рядом тумбочка и пара табуретов. - Мы тут подумали и решили, что так лучше. Конечно, не ждали, что с Алей... - Василь оглянулся, понизил голос: - Утром ее нашли, спозаранку. Мы в район сообщили, но что район... Я тут вроде как милиция, - добавил он. - Да... - Застрелили. Фельдшер из соседнего села, из Шаршков, ее осматривал. Пулю достал. Почти навылет прошла, сквозь сердце. - Кто же? - Стрелял-то? Кабы знать... Сволочь кулацкая. У нас ведь куркуль на куркуле. Я отчего тебе рассказываю, Иван, нас ведь совсем мало здесь партийных, комсомольцев. Дашь слабину, и с потрохами сожрут. Потому я на тебя рассчитываю. - Да, я всегда... - Никифоров был слегка ошеломлен. - Вот и хорошо. Сверху указание пришло - показательные похороны устроить. Собрать актив района, из области пригласить. Пусть видят - не запугать им нас. Комсомольский караул устроить до похорон, потому и в клуб ее перенесли. Ну, и еще - тут прохладно, понимаешь. Похороны через три дня будут, если жара, то... - Я понимаю, понимаю. А где все случилось? - В том и закавыка. На винограднике Костюхинском... - Это у которого дом с петухами? - Точно. Ты, вижу, востер, как отец. Времени не теряешь. Понимаешь, кабы Костюхины здесь были, и думать тогда нечего. Но они на свадьбу всем домом поехали, никого в селе не осталось. В Шаршки, там брат Костюхинский женился. - А что она... Аля... делала там? - На винограднике? Не знаю, - Василь посмотрел на Никифорова, вздохнул. Они, Костюхины, понимаешь, неуемные, до богачества больно жадные.